Кастраты: исчезнувший голос, изменивший историю музыки

В 1994 году на экраны вышел фильм «Фаринелли». Режиссёр Жерар Корбьо столкнулся с неразрешимой задачей: воспроизвести голос, которого больше не существует. Звуковая дорожка была создана путём компьютерного слияния двух певцов — контратенора и колоратурного сопрано. Результат был красив. Но реален ли?

Настоящий голос Фаринелли остался за пределами любой записи. Он жил в пространстве концертных залов, королевских покоев и барочных театров XVIII века. И, по описаниям современников, не был похож ни на что из того, что мы слышим сегодня.

Механизм: что происходило с голосом

Кастрация мальчика до начала пубертата останавливала один конкретный биологический процесс: выброс андрогенов, запускающий у мужчин рост гортани. Голосовые складки оставались небольшими — примерно как у подростка. Но всё остальное развивалось нормально.

Объём лёгких, грудная клетка, мышечная система, резонаторные полости — всё это формировалось уже взрослым, мужским телом. В итоге возникал парадоксальный инструмент: высокий диапазон с детского голоса, посаженный на взрослую физическую мощь.

Это не тенор и не контратенор. Это не фальцет и не головной регистр. Голос кастрата — явление, которое не вписывается в нынешнюю систему фахов. Современники описывали его как пронзительный, но полный; яркий, но не лишённый глубины; способный на тончайшее пианиссимо и на звук, перекрывавший оркестр без усилия.

Единственная прямая улика — записи Алессандро Морески, последнего певца Сикстинской капеллы, сделанные в 1902–1904 годах. Он был тогда уже немолод, качество ранних цилиндрических записей оставляет желать лучшего, и голос, который мы слышим, — лишь тень того, чем он мог быть на пике. Тем не менее даже эти записи поражают: звук не классифицируется ни в одну из привычных категорий.

Фаринелли, Сенезино, Каффарелли: три портрета

Карло Броски, вошедший в историю под именем Фаринелли (1705–1782), — самый знаменитый кастрат всех времён. Ученик Никола Порпора, он дебютировал в 1720-х годах в Неаполе и Риме, и к тридцати годам считался непревзойдённым мастером.

Его диапазон, по разным источникам, составлял около трёх октав — от баритонального низа до высокого сопрано. Современники особо отмечали его владение messa di voce — способностью вести ноту, плавно увеличивая и уменьшая громкость от почти неслышимого шёпота до полного звука и обратно. Это требует абсолютного контроля над смыканием складок и подсвязочным давлением.

С 1737 года Фаринелли жил при дворе испанского короля Филиппа V. Монарх страдал меланхолией и бессонницей, и кастрат пел для него каждый вечер на протяжении почти десяти лет. Один и тот же репертуар из нескольких арий — повторяющийся ритуал, который, по свидетельствам двора, был для короля незаменим.

Сенезино (Франческо Бернарди, около 1686–1758) — контральто-кастрат, ставший одним из главных певцов в операх Генделя. Он создал семнадцать ведущих ролей у Генделя, в том числе в «Юлии Цезаре», «Роделинде» и «Орландо». Их отношения были бурными: оба обладали сильными характерами, что нередко выливалось в конфликты, однако художественный результат их сотрудничества остался в истории.

Каффарелли (Гаэтано Майорано, 1710–1783) — ещё один ученик Порпора, блестящий, но известный своим трудным темпераментом. Если о Фаринелли говорили прежде всего как о певце с бесконечной кантиленой, то Каффарелли ассоциировался с технической точностью и виртуозным орнаментальным пением.

Неаполитанские консерватории: фабрика голосов

Крупнейшие голосовые таланты XVIII века формировались в неаполитанских консерваториях: Санта-Мария ди Лорето, Сант-Онофрио а Каподимонте, Де Повери ди Джезу Кристо. Слово «консерватория» здесь означало буквально «сохранялище» — учреждение, принимавшее сирот и детей из бедных семей и дававшее им музыкальное образование.

Обучение было строгим, системным и длилось годами. Ежедневная программа включала:

• сольфеджио и тренировку слуха (точность интонации считалась фундаментом);

• вокальные упражнения — трели, пассажи, гаммы в разных темпах, арпеджио;

• развитие дыхания и длинной линии;

• импровизацию орнаментов в стиле эпохи;

• контрапункт и теорию;

• пение перед зеркалом — чтобы видеть и устранять лишние движения лица и тела.

Техника и её наследие

Кастраты отточили те самые принципы, которые позже стали сердцем бельканто: ровный легато, координацию регистров, эластичность дыхания, орнаментальную свободу.

Принципиальной задачей была unificazione dei registri — объединение регистров: возможность вести голос через весь диапазон без разрывов и смен тембра. Именно этот идеал позже унаследовали Мануэль Гарсия-сын и другие педагоги XIX века, заложившие основы современной вокальной методики.

Кроме того, кастраты разработали практику постепенного увеличения нагрузки на протяжении многих лет тренировок. Ни один из них не начинал с форсированного звука. Голос «строили» медленно — укрепляя каждый регистр отдельно, затем связывая их в единое целое.

Почему это закончилось

Несколько сил действовали одновременно. Музыкальный вкус эпохи романтизма склонялся к драматизму, «натуральности» голосов и новым видам голосового героизма — теноры начали занимать место, которое принадлежало кастратам. Публика больше не восхищалась виртуозным орнаментом как высшей ценностью — она хотела чувств и страстей.

Параллельно менялось отношение к телесной неприкосновенности. Наполеоновские реформы в ряде стран ограничивали практику. В 1903 году папа Пий X официально запретил кастратов в папской капелле.

Последним певцом этой традиции стал именно Морески — он пел в Сикстинской капелле до 1913 года. Его смерть в 1922 году означала окончательное закрытие эпохи.

Голос, который мы не можем услышать

Ни один живой певец не воспроизводит кастрато в подлинном смысле. Контратеноры работают в фальцетном или смешанном регистре — это красиво, стилистически убедительно, но иное по природе. Меццо-сопрано и сопрано, поющие «кастрацкие» роли, привносят женскую физиологию и тембр.

Это, возможно, единственный серьёзный случай в истории, когда целое семейство голосов исчезло без возможности восстановления. И именно это делает кастратов особенно значимыми в истории голоса: они напоминают нам, что звук — хрупкая, исторически обусловленная вещь.

Комментарий вокалиста-практика

Тема кастратов интересна прежде всего тем, что их педагогика была построена на принципах, которые сегодня мы считаем передовыми: постепенность, координация, работа на legato без форсирования, развитие каждого регистра как самостоятельного инструмента. В практике Юлии Полянской развитие голоса строится именно на этой основе бережного, структурированного подхода — вне зависимости от стиля, который осваивает студент.